19 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Объект преступления научная статья

Научная статья на тему ” Объект преступления как критерий построения системы институтов особенной части уголовного права”

Аннотация. Статья посвящена анализу объекта преступления как критерия построения системы институтов Особенной части уголовного права. В результате проведенного исследования автор приходит к выводу о том, что законодатель в целом адекватно оценивает социальную сущность криминализированных им деяний и выстраивает адекватную системе уголовного права систему Особенной части УК РФ.

Ключевые слова: объект преступления, родовой (видовой) объект преступления, категории построения, система, институты Особенной части уголовного права.

Большинство современных высказываний об институтах Особенной части уголовного права объединяет мысль о том, что последние выделяются на основании такого критерия, как объект уголовно-правовой охраны. В этой связи возникает оправданная необходимость строить исследование системы институтов Особенной части с учетом и сквозь призму учения об объекте преступления.

Здесь, прежде всего, необходимо обсудить вопрос о количестве охраняемых уголовным законом объектов, а, следовательно, и о количестве институтов Особенной части уголовного права. В самом общем виде номенклатура всех охраняемых уголовным правом объектов представлена в ч. 1 ст. 2 УК РФ, которая признает таковыми права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественную безопасность, окружающую среду, конституционный строй РФ, мир и безопасность человечества. Перечень этот в законе закрыт и, строго говоря, не подлежит расширительному толкованию. Однако в специальной научной литературе уже неоднократно отмечалось, что если сравнивать его со списком тех охраняемых объектов, которые определены в наименовании глав Особенной части УК РФ, то он окажется далеко неполным и противоречивым [1, с. 38, 6667, 287]. Такое положение вещей нельзя признать нормальным. Принципиальную важность предельно четкого определения круга охраняемых уголовным законом отношений трудно переоценить как для установления пределов уголовно-правового регулирования, так и для решения более частных вопросов систематизации институтов Особенной части уголовного права. В этой связи неслучайно, что рядом ученых-юристов предлагается дополнить и расширить перечень объектов уголовно-правовой охраны в ч. 1 ст. 2 УК РФ. Но формулируя новую редакцию данной нормы, авторы сохраняют существующий и сегодня прием, предполагающий закрытый перечень таких объектов.

Внимание!

Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы

Вместе с тем обращение к опыту некоторых зарубежных стран демонстрирует возможность и целесообразность иного подхода, исходящего из открытого характера перечисления указанных объектов. Так, например, Уголовный кодекс Республики Беларусь устанавливает, что имеет задачей охрану мира и безопасности человечества, человека, его прав и свобод, собственности, прав юридических лиц, природной среды, общественных и государственных интересов, конституционного строя Республики Беларусь. Уголовный кодекс Казахстана определяет объектами охраны права, свободы и законные интересы человека и гражданина, собственность, права и законные интересы организаций, общественный порядок и безопасность, окружающую среду, конституционный строй и территориальную целостность Республики Казахстан, охраняемые законом интересы общества и государства, мир и безопасность человечества. Аналогичным образом Уголовный кодекс Узбекистана к числу своих задач относит охрану от преступных посягательств личности, ее прав и свобод, интересов общества и государства, собственности, природной среды, мира и безопасности человечества.

Как видим, перечисление конкретизированных объектов уголовно-правовой охраны в упомянутых Кодексах сочетается с указанием на обобщенные “права и законные интересы человека, общества и государства”. Представляется, что использование такого законодательного приема весьма перспективно, поскольку обеспечивает системе институтов Особенной части “открытый вход” на границе с внешней социальной средой, под воздействием которой эта система формируется. Он позволяет признать динамичный характер системы уголовно-правовых институтов, возможность их развития, изменения и дополнения. Это особенно важно в современных условиях, когда общественная жизнь и социальные стандарты устойчиво приобретают свойство быстрой изменчивости и “текучести”. Стоит лишь подчеркнуть, что система институтов Особенной части уголовного права, будучи динамичной, в каждый отдельный момент времени является вместе с тем исчерпывающей, что предопределено предписаниями принципа законности и запретом применения уголовного закона по аналогии.

Построение системы институтов Особенной части уголовного права на основе объекта посягательства предполагает необходимость выбора вида (уровня) объекта как критерия систематизации. Речь идет о соотношении системы институтов Особенной части с так называемой “вертикальной” классификацией объектов преступления. Она традиционно относится к числу остро дискуссионных и не имеющих однозначного решения. Проанализировав данную ситуацию, Ю.Е. Пудовочкин даже утверждает, что “современная система Особенной части отечественного уголовного законодательства не позволяет выстроить универсальную вертикальную классификацию объектов преступлений; равно как отсутствие в отечественной науке единого представления о вертикальной классификации объектов не позволило законодателю создать непротиворечивую систему Особенной части уголовного закона” [2, с. 57]. Между тем основное значение этой классификации как раз и состоит в том, чтобы представить внутренне непротиворечивую систему объектов уголовно-правовой охраны и соответствующую ей систему институтов Особенной части уголовного права.

В нашем понимании вертикальная классификация объектов включает в себя непосредственный объект (объект реально совершенного, отдельного преступления), видовой объект (зафиксированный в составе преступления на уровне отдельной статьи уголовного закона), родовой объект (единый для некоторой группы преступлений и зафиксированный на уровне главы уголовного закона) и общий объект (совокупность всех поставленных под охрану уголовного закона отношений).

Признавая, что преимущественной формой внешнего выражения уголовно-правового института является глава УК РФ, институты Особенной части уголовного права справедливо представить как совокупность предписаний об ответственности за преступления, имеющие единый родовой объект и сгруппированные в рамки одной главы уголовного закона. Об этом же пишет Н.И. Коржанский в рассуждениях о перспективах развития уголовного права: “Систему Особенной части уголовного законодательства необходимо привести в соответствие с классификацией объектов преступления, построив ее главы строго по признаку родового объекта” [3, с. 150].

В оценке того, насколько последовательно сегодня выдержан принцип формирования института Особенной части уголовного права на основе родового объекта посягательства, мнения специалистов расходятся. В.И. Плохова, например, прямо пишет: “Признакам правового института не отвечает соответствующее структуре Особенной части УК РФ объединение уголовно-правовых норм по главному родовому объекту преступлений, в связи с чем они объединены в главы и (или) разделы. Такое объединение, как правило, не включает все однопорядковые уголовно-правовые нормы, выделенные, например, в специальные, с разных сторон охраняющие определенную группу общественных отношений” [4, с. 325 ].

Читать еще:  Насильственные преступления это

Представляется, что это мнение излишне категорично и по большому счету несостоятельно с точки зрения теории права. Стремление автора свести в единый институт все, в том числе и специальные нормы, охраняющие “различные стороны одних и тех же отношений” (например, все нормы об ответственности за причинение смерти, включая статьи 277, 295, 317 УК РФ) неоправданно ни настоящими представлениями о строении отрасли, ни перспективами совершенствования системы институтов уголовного права. Не отрицая саму возможность такого объединения, приходится все-таки констатировать, что оно приводит к формированию не предметного правоохранительного, а комплексного уголовно-правового института Особенной части, который не является элементом системы права, а представляет собой результат “удвоения его структуры”, значимый для исследования внутриотраслевых системных связей уголовного права, внутренней согласованности образующих его норм.

Кроме того, позиция В.И. Плоховой основана на неверном понимании соотношения основного и дополнительного объекта в специальных составах преступлений. Не углубляясь в дискуссию относительно того, какой именно объект в таких случаях выступает в качестве основного, главного, отражающего социальную сущность посягательства, следует все же поддержать позицию законодателя, который учитывает при определении объекта посягательства (и, следовательно, при размещении специальных норм в системе уголовного закона) направленность умысла, цель действий виновного. Именно такая позиция указывает на те социальные ценности, которым виновный стремится причинить вред. Кроме того, она же оправдывает законодательные решения о помещении, например, нормы об ответственности за посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля – в главу о преступлениях против государственной безопасности; нормы об ответственности за уничтожение военного имущества – в главу о преступлениях против военной службы и т.д. В связи с этим нельзя согласиться с тезисом В.И. Плоховой о необходимости переоценки основного объекта специальных посягательств и перемещении всех специальных норм в главы, построенные на основании иного родового объекта.

Вместе с тем сказанное вовсе не отрицает того, что порой законодатель действительно неверно оценивает истинное содержание родового объекта того или иного преступления. В целом ряде случаев было бы целесообразно и теоретически оправданно переместить отдельные нормативные предписания в структуре Особенной части УК РФ из одной главы в другую. Однако это не колеблет общего вывода о том, что законодатель в основном адекватно оценивает социальную сущность криминализированных им деяний и выстраивает адекватную системе уголовного права систему уголовного закона.

Список использованных источников

1. См.: Пирвагидов С.С. Понятие, источники и принципы уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран – участниц Содружества Независимых Государств: Дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь, 2002; Лопашенко Н.А. Основы уголовно-правового воздействия: уголовное право, уголовный закон, уголовно-правовая политика. СПб., 2004; Мальцев В.В. Принципы уголовного права и их реализация в правоприменительной деятельности. СПб., 2004.
2. Пудовочкин Ю.Е. Учение о составе преступления. М., 2009.
3. Энциклопедия уголовного права. В 35 т. Т. 4. Состав преступления / Под ред. В.Б. Малинина. СПб., 2005.
4. Плохова В.И. Некоторые проблемы уголовного права как системного образования // Системность в уголовном праве: Материалы II Российского конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая – 1 июня 2007 г. М., 2007.

Объект преступления научная статья

Данилов Денис Вячеславович – студент Юридического института им. Михаила Михайловича Сперанского Владимирского государственного университета имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых.

Аннотация: В статье рассмотрены понятия объекта преступления, которые были даны различными учеными разных эпох. Также в статье перечислены виды объектов преступления и раскрыта их сущность.

Ключевые слова: Уголовное право, объект преступления, кодекс, определение, виды.

Общий объект преступления как система всех охраняемых УК РФ общественных отношений имеет для уголовного права фундаментальное значение. Оно распространяется и на его главную категорию «преступление», ибо роль и основополагающий характер объекта в структуре преступления уже давно установлены и неоспоримы.

Уголовные кодексы РСФСР и РФ не содержали и не содержат понятия объекта преступления. В связи с этим, появилась необходимость дать определение объекту преступления в науке.

Так, Советский ученый Е.А. Фролов полагал, что понятием объекта преступления охватываются все социалистические общественные отношения, охраняемые советским уголовным правом. [4, С.200]

И.Я. Козаченко под объектом преступления понимает «совокупность общественных отношений, уголовная ответственность за посягательства на которые предусмотрена действующим законодательством. представление об общественных отношениях как о некой неразрывной системе не исключает, а, наоборот, предопределяет их видовое разнообразие». [1, С.133]

Из совокупности теоретических понятий выделяют общий объект преступления, который подразделяется на родовой, видовой и непосредственный.

Под общим объектом преступления, — отмечает А.И. Чучаев, — признается вся совокупность общественных отношений, взятых под охрану уголовным правом. Эти отношения имеют внутригосударственный или межгосударственный характер. Общий объект един для всех преступлений, так как любое общественно опасное деяние, причиняя вред той или иной группе общественных отношений, входящих в указанную совокупность, тем самым наносит ущерб и всей системе общественных отношений, составляющих предмет уголовно-правовой охраны. [2, С.85]

Несмотря на в целом одинаковые подходы к понятию общего объекта преступления, в процитированных высказываниях есть и достойные внимания нюансы, разные аспекты и ракурсы рассмотрения этого понятия. В определениях общего объекта у Р.Р. Галиакбарова (совокупность, «на которую в конечном счете посягает всякое преступление») и И.Я. Козаченко («уголовная ответственность за посягательства на которые предусмотрена действующим законодательством») акцент сделан на преступлении. У других авторов это понятие раскрывается прежде всего через призму охраняемых уголовным законом общественных отношений. Причем, если первые из них указывают, что эти отношения охраняются от преступных посягательств (С.В. Землюков, В.Е. Мельникова, Л.А. Прохоров и М.Л. Прохорова, Г.Д. Коробков), то у вторых — этот момент лишь подразумевается (Е.А. Фролов, В.Я. Таций, И.Г. Соломоненко, А.И. Чучаев).

Родовой объект является характерным не для всех, а для определённой группы преступлений, это некая обособленная подсистема наиболее значимых социальных интересов. В российском уголовном законодательстве родовым объектом определяется система Особенной части УК. Примером родового объекта может служить личность, собственность, и др.

Видовым объектом является объект определенной группы преступлений, выделяемых в конкретную главу. Так, видовым объектом является половая свобода и половая неприкосновенность, жизнь и здоровье человека, и т.д.

Видовым объектом, — писал Н.И. Коржанский, — является тот объект, на который посягает преступление отдельного вида (убийство, хищение, оскорбление, дезертирство, взяточничество и т.п.). Непосредственный объект — это уже нарушенное общественное отношение, т.е. объект, который уже изменен отдельным конкретным преступлением или который поставлен в условия реальной опасности. В отличие от общего, родового и видового объектов, которым вред непосредственно преступлением не причиняется, ущерб от преступления всегда терпит непосредственный объект. На уровне видового, родового и общего объектов социальный вред причиняется только через посредство повреждения или угрозы повреждения непосредственного объекта. Видовой, родовой и общий объекты страдают только в той части, в которой вред причиняется непосредственному объекту. При этом в конкретном своем проявлении отдельные общественные отношения как непосредственный объект повреждаются преступлением или даже аннулируются вовсе. Видовой объект может быть поврежденным лишь в единичных своих проявлениях, но не может быть аннулирован, так как невозможно вообще уничтожить преступным путем отношения данного вида, например, отношения собственности, жизнь, здоровье людей и другие общественные отношения как таковые. [3, С.147]

Читать еще:  Оконченное покушение на преступление

Одним из первых непосредственный объект преступления Е.А. Фролов определил, как то конкретное социальное благо, против которого прямо и непосредственно направлено преступное деяние и которое вследствие этого специально ставится под охрану уголовного закона. Здесь следует особо подчеркнуть, что то благо, которое мы признаем непосредственным объектом преступления, должно обязательно носить общественный, социальный характер или, иначе, характер общественного отношения. [4, С.204]

В.Я. Таций под ним понимает те конкретные общественные отношения, которые поставлены законодателем под охрану определенного уголовного закона и которым причиняется ущерб преступлением, подпадающим под признаки данного состава. [5, С.89]

Под непосредственным объектом преступления, — отмечает А.И. Чучаев, — понимается конкретное, общественное отношение, против которого направлено преступное посягательство, терпящее урон всякий раз при совершении преступления данного вида. [2, С.88]

Из непосредственного объекта выделяют также дополнительный и факультативный.

Пример дополнительного объекта привести достаточно несложно. Непосредственным объектом по ст. 162 (разбой) будет имущество, на хищение которого будет направлено посягательство. Дополнительным объектом при разбое будет жизнь и здоровье человека.

Факультативным объектом преступления признаются такие общественные отношения, которые при совершении конкретного преступления, терпят ущерб, хотя в других случаях ущерба бы не было.

При хулиганстве (ч. 1 ст. 213 УК) основным объектом посягательства является общественный порядок, а факультативным может быть здоровье, честь и достоинство личности, чужое имущество, другие охраняемые законом интересы и ценности. При квалификации содеянного решающее значение принадлежит основному объекту посягательства

Несмотря на плюрализм мнений ученых касаемо определения как общего объекту преступления, так и его составляющих, ясно одно – мнение ученых по данной тематике достаточно схоже, что позволяет избежать неточностей в понимании данного понятия.

1. Козаченко И.Я. Объект преступления // Уголовное право России. Часть Общая / Под ред. Л.Л. Кругликова. М., 2005.

2. Чучаев А.И. Объект преступления // Уголовное право России. Общая часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2007.

3. Коржанский Н.И. Объект преступления // Энциклопедия уголовного права. Т. 4. Состав преступления. СПб., 2005.

4. Фролов Е.А. Спорные вопросы общего учения об объекте преступления // Ученые труды Свердловского юр. института. Вып. 10. Свердловск, 1969.

5. Таций В.Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. Харьков, 1988.

научная статья по теме Единство формы и содержания объекта преступления и его значение для квалификации преступлений Государство и право. Юридические науки

Цена:

Авторы работы:

Научный журнал:

Год выхода:

Текст научной статьи на тему «Единство формы и содержания объекта преступления и его значение для квалификации преступлений»

УДК 343.23 ББК 67.408

Единство формы и содержания объекта преступления и его значение для квалификации преступлений

В.Н. ВИНОКУРОВ, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и криминологии Сибирского юридического института МВД России

На примере анализа проблемных ситуаций квалификации преступлений рассматривается значение соотношения формы и содержания правоотношений, выступающих объектом преступления. По мнению автора, деяние должно признаваться преступлением только при совпадении его формы (предусмотренной в УК РФ) и содержания (причинение фактического вреда или создание реальной угрозы его причинения).

Ключевые слова: нарушение запрета, деяние, причинение вреда, объект преступления, правоотношения.

Unity of a Form and Content of Object of a Crime and Its Value for Qualification of Crimes

In article on an example of the analysis of problem situations of qualification of crimes value of a parity of a form and content правоотношений, entering is considered by object of a crime. According to the author, act should admit a crime only at coincidence of its form (it is provided in the Criminal Code of Russian Federation) and maintenances (causing of actual harm or creation of real threat of its causing).

Keywords: interdiction infringement, act, trespass, object of a crime, legal relations.

В теории уголовного права выделяют следующие способы нарушения нормального функционирования общественных отношений, заключающиеся в воздействии на элементы общественных отношений: исключение их субъектом отношений из системы посредством невыполнения своих обязанностей; воздействие на предмет преступления (например, хищения (статьи 158—162 УК РФ)); совершение действий с такими предметами, как оружие (ст. 222 УК РФ), наркотические средства (ст. 228 УК РФ), порнографические материалы (ст. 242 УК РФ). При воздействии на любой из структурных элементов происходит нарушение нормального функционирования общественных отношений как системы взаимосвязанных и взаимозависимых элементов. В результате субъект отношений лишается определенных возможностей либо реализация этих возможностей затрудняется.

Учитывая, что объект преступления — это правоотношения, рассмотрим особенности квалификации элементов правоотношения применительно к правовому статусу. Преступление — это нарушение общественных и правовых отношений, складывающихся вокруг данных общественных отношений (правовая оболочка). Забывать о существовании такой

1 См.: Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. ние специальных правил поведения. — М., 1995. С. 11.

2 См.: Бойцов А.И. Преступления против собственности. —

правовой оболочки нельзя, поскольку это приведет к недооценке противоправности как признака преступления; и в то же время необходимо анализировать скрытые за правовой оболочкой фактические общественные отношения. Поэтому в уголовно-правовом нарушении следует выделять материальную сторону, включающую процесс причинения вредных последствий, и правовую — как нарушение правил, установленных нормой уголовного права1.

Противопоставление собственности как экономического отношения и правоотношений собственности как правовой оболочки оправданно лишь в той мере, в какой оправданно противопоставление на философском уровне формы и содержания. Будучи урегулированными нормами права, фактические экономические отношения приобретают правовую форму. Любое преступление против собственности одновременно деформирует социальное содержание (общественные отношения собственности) и правоотношения собственности (форму его реализации)2. Учитывая, что объект преступления — двухуровневая система, состоящая из фактических отношений и нормативно закрепленных прав и обязанностей субъектов этих отношений, его образование как интегрированной системы происходит в результате

Читать еще:  Объект преступления ст 208 ук рф

— М., 1960. С. 146; Тер-Акопов АА. Ответственность за наруше-

слияния материально-социальной и нормативной частей в процессе их взаимодействия. Эти части соотносятся между собой как явление объективной действительности и понятие об этом явлении в виде единства содержания и формы, т. е. отражения одной сущности. Поэтому отразить форму и содержание объекта преступления можно в определении понятия преступления как нарушения общественных отношений, охраняемых уголовным законом под страхом наказания1. Преступлением следует признавать действия, нарушающие правопорядок как определенное состояние общественных отношений. Нарушение правопорядка нарушает и общественные отношения, если их правовая форма адекватна самим общественным отношениям2.

На уровне правоприменения существует проблема оценки действий, нарушающих лишь формально определенные уголовно-правовые запреты. Так, в письме прокуратуры Красноярского края от 28.05.2001 № 15/380-01 отмечалось, что при решении вопроса о возбуждении уголовного дела и привлечении к уголовной ответственности по ч. 5 ст. 228 УК РФ (в настоящее время — ст. 228.2 УК РФ. — Примеч. авт.) следует устанавливать не только сам факт отсутствия лицензии на хранение лекарств, являющихся наркотическими средствами, но и факт наличия нарушений порядка учета, отпуска и сохранности таких препаратов. Если указанный порядок не нарушен, хранение лекарств осуществляется в надлежащих условиях и не может привести к их использованию в преступных целях, то неправильно расценивать как преступление одно лишь отсутствие лицензии либо несвоевременное продление срока ее действия. Следовательно, преступлением следует признавать такое нарушение правил, когда создается реальная опасность причинения вреда объекту уголовно-правовой охраны. Поэтому не будет состава преступления в действиях лица, которое при наличии просроченной лицензии и выполнении всех требований, указанных в ней, хранит оружие надлежащим образом, так как это не может повлечь последствий, для предотвращения которых создана норма, предусмотренная ст. 222 УК РФ. Преступлением является хранение оружия и боеприпасов имевшим такое право лицом, создающее реальную угрозу причинения вреда общественной безопасности.

Так, мастер-взрывник угольного разреза П. в нарушение инструкции о порядке сдачи неизрасходованных взрывчатых веществ принес домой 1980 граммов взрывчатого вещества аммонита, за что был обоснованно осужден по ст. 222 УК РФ3. В данном случае П. имел право хранить взрывчатые вещества только на месте своей работы. Хранение их в другом месте создает вероятность причинения вреда общественной безопасности.

Сложность представляет квалификация ситуаций, когда субъект отношений превышает свои полномочия, причиняя организационный вред. Так, К. был признан виновным в превышении должностных полномочий. Являясь дежурным по изолятору временного содержания, в нарушение соответствующих правил он незаконно вывел из камеры изолятора задержанного по подозрению в совершении ряда преступлений и отпустил его домой. По мнению суда, этим поступком К. существенно нарушил интересы государства, что выразилось в подрыве авторитета и нормальной деятельности государственного органа в лице прокуратуры по быстрому и полному раскрытию преступлений. По мнению Судебной коллегии ВС РФ по уголовным делам, действия К. не могли повлечь существенного нарушения охраняемых уголовным законом интересов государства4. Уголовное дело в отношении К. было прекращено за отсутствием состава преступления. Таким образом, нарушение лишь правовых предписаний, не повлекшее причинение реального вреда, не является преступлением.

Еще большую сложность представляет квалификация действий, ответственность за которые предусмотрена в формальных составах. Так, М. была осуждена по ч. 2 ст. 303 УК РФ за то, что с целью избежать дисциплинарной ответственности за нарушение процессуальных сроков предварительного следствия и уменьшение объема работы, связанной с вызовом потерпевшего и проведением с его участием следственных действий, сознавая, что протокол допроса потерпевшего является доказательством по уголовному делу, не допрашивая потерпевшую, сфальсифицировала протокол ее допроса, переписав в бланк сведения, указанные потерпевшей в объяснении, и расписавшись за нее. Однако Судебная коллегия ВС РФ отметила, что в приговоре не были указаны мотивы и цели действий М., вследствие чего в ее

1 См.: Святенюк Н.И. Объект уголовно-правовой охраны и материальное содержание преступления // Правовые, криминологические и криминалистические проблемы борьбы с преступностью: Сб. ст. адъюнктов и соискателей. Вып. 3. — М., 1992. С. 24—28.

2 См.: Прохоров В.С. Преступление и ответственность. — Л., 1984. С. 55.

3 См.: Мальков С.М. Уголовная ответственность за хищение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Моногр. — Красноярск, 2002. С. 85—86.

4 Бюллетень ВС РФ. 2003. № 9. С. 17.

деянии отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 303 УК РФ1. Тот факт, что цель использования сфальсифицированного протокола не была установлена, послужил основанием для отмены приговора. По обоснованному мнению В. Боркова, диспозицию ст. 302 УК РФ необходимо дополнить указанием на цель: «Фальсификация доказательств по уголовному делу с целью их последующего использования. », — поскольку только таким способом можно посягать на интересы правосудия, подобно тому как посягательство на финансово-кредитную систему государства не может состоять лишь в подделке денег без цели их сбыта (ст. 186 УК РФ)2.

Сложность представляет квалификация подделки документа, подтверждающего факты, которых в действительности не было. Так, в результате проверки в одной из школ Ростовской области выяснилось, что преподаватель русского языка и литературы, представив при поступлении на работу в среднюю школу под-

дельный диплом о высшем педагогическом образовании, совершила преступление, предусмотренное ст. 327 УК РФ. При этом в 2007 году ее признали лучшим учителем Ростовской области, а ее ученики регулярно занимали призовые места на предметных олимпиадах3. Получается, что при наличии содержания (высокая квалификации) отсутствует форма (нет диплома). Представляется, что в данном

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector